Так возникают нормы удовлетворения социальных потреб¬ностей «для себя», которые можно назвать «рангами» обще¬ственного положения.
Если один из приблизительно равных начинает претендо¬вать на большее, чем все остальные его ранга, то они объе¬диняются против него, отложив на время борьбу между со¬бою. Ст. Цвейг это отметил так: «Нет зависти более низкой, чем та, которую испытывают плебейские натуры к своему собрату, когда тому удается, словно по волшебству, вознес¬тись над ними, сбросив ярмо подневольного существования; мелкие души скорее простят несметные богатства своему по¬велителю, чем малейшую независимость товарищу по несчаст¬ной судьбе» (202, стр. 127). Едва ли нужно доказывать, что «мел¬кие души» - это средний, дюжинный состав любого ранга.
Если человеку удается повыситься в ранге, то он перехо¬дит в круг других - опять относительно равных друг другу. Но на борьбу за повышение в ранге рискуют те, кто наделен социальной потребностью «для себя» повышенной силы; ос¬тальные заняты местами - улучшением своих мест - внутри своего ранга, и победа здесь достается обычно тому, кто, вследствие каких-либо причин, располагает преимущественны¬ми возможностями, врожденными, приобретенными или слу¬чайно возникшими.
Средней силы потребность «для себя» обеспечивает суще¬ствование рангов, их относительную стабильность и наполняет окружающую нас жизнь борьбой за «места», но в то же вре¬мя делает борьбу эту не слишком острой - не антагонисти¬ческой. Потребность «для себя» средней силы вполне совмес¬тима с добротой, сочувствием, благотворительностью. Она побуждает человека держаться за место, занимаемое им в данном общественном окружении, стремиться к упрочению и даже улучшению его, но - в пределах своего «ранга». Только когда в этих пределах достигнуто все возможное, силы на¬правляются на проникновение в «ранг» вышестоящий, и пер¬воначально - на относительно скромное место в нем.
Вся эта картина борьбы за «места» чрезвычайно усложня¬ется множеством существующих в человеческом обществе «рангов». Петровская «табель о рангах», сословия дореволю¬ционной России, классы чиновничества, современные ученые степени и почетные звания - все это лишь примитивные и грубые проявления структуры, намного более сложной. Суще¬ствующие в действительности разграничения по «рангам» оп¬ределяются множеством факторов, не равнозначных и даже пересекающихся. К ним относятся: место проживания (дере¬венский житель, городской, житель какого города), образова¬ние, значимость занимаемой должности и профессии, ум, род¬ственные связи и знакомства, происхождение и воспитание, уровень материальной обеспеченности и т.д. и т.п.
Ю. Нагибин так описывает эти «ранги» в современной мальчишеской жизни: «Вспоминая дворовую жизнь, я обнару¬живаю в ней такую сложную иерархию, что это под стать царскому, а не городскому двору. Сколько лет прошло, а я до сих пор помню табель о рангах наших геркулесов. За Вовкой Ковбоем шел Сенька Захаров, за ним - Слава Зубков, затем - Сережа Лепковский, внук народного артиста, и так до Борьки Соломатина. А кто шел за Борькой Соломатиным? Надо бы считать - Сахароза, а после того, как я осилил его в могучем единоборстве на глазах всего двора, место по пра¬ву принадлежало мне. Но в том-то вся тонкость, что на Борьке Соломатине кончался один ряд, а с меня после побе¬ды над Сахарозой начинался другой. Никому не приходило в голову сказать, что Юрка, мол, идет за Соломатиным. Там одна компания, здесь другая, а была еще третья, начинавшаяся с Мерлана и кончавшаяся драчливо-плаксивым Мулей, осталь¬ное - безучетная мелюзга. В основе деления лежал возрастной принцип. Ни сила, ни рост, ни развитие - телесное и ум¬ственное - не играли никакой роли. Внутри группы можно было перейти с одного места на другое, хотя и с громадными трудностями - в дворовых порядках царил удручающий кон¬серватизм, - а вот вклиниться в высший разряд вообще ис¬ключалось. Самый паршивенький герцог все равно титулован¬нее самого распрекрасного графа, и никуда от этого не де¬нешься» (193, стр.135-136).
Свидетельства о рангах многочисленны и разнообразны. И.С. Кон пишет: «Для средневекового человека «знать самого себя» значило прежде всего «знать свое место», иерархия индивидуальных способностей и возможностей здесь совпадает с социальной иерархией» (131, стр.63).
А вот слова героя современной повести И. Грековой «Кафедра»: «Я не раз думал о слоистом строении общества: отдельные слои живут, почти не смешиваясь. Активное обще¬ние происходит внутри слоя, соприкосновения с другими эпи¬зодичны» (78, стр.138).
Подразумевает некоторую шкалу служебных рангов и из¬вестный «закон Питера»: «В своей написанной с юмором кни¬ге профессор Питер установил, что некомпетентность, иначе говоря, неумение делать свою работу, является мощным дви¬гателем на пути подъема по служебной лестнице. Тщательный анализ шкалы зарплат и порядка назначения служащих позво¬лил ему вывести следующий закон: Всякий служащий в много-ступенчатой иерархии стремится подняться до уровня своей некомпетентности. «Что может быть критерием компетентнос¬ти? Только решение, принятое служащим в порядке инициати¬вы. И наоборот: точное исполнение инструкции свидетельству¬ет о «профессиональном автоматизме». Тщательно следуя бук¬ве инструкции, автомат будет продвигаться по служебной лестнице все выше и выше, пока, наконец, ему не придется принять какое-нибудь решение. Тут-то он и достигнет уровня своей некомпетентности» (24, стр.12). Эту цитату хочется про¬должить другой - из писем Т. Манна: «Юмор, думается мне, -это выражение дружелюбия к людям и доброго земного това¬рищества, короче - симпатии, стремящейся сделать людям добро, научить их чувству прелестного и распространить сре¬ди них освобождающую веселость» (176, стр.301). Юмор -трансформация социальной потребности «для других».
В разных кругах человеческого общества «ранги» суще¬ствуют, видимо, не случайно. Они предохраняют от непроиз¬водительных, недостаточно объективно обоснованных притяза-ний на «места» и выполняют тем функцию нормы. О Боярс¬кой думе XVI в. В.О.Ключевский пишет: «Бывали споры, но не о власти, а о деле <...>. Здесь, по-видимому, каждый знал свое место по чину и породе и каждому знали цену по до¬родству разума, по голове» (125, т. 2, стр.372).
22.09.2009
[ <<< назад к списку ]
