Язык, основанный на особых значениях координат трехмерного пространства, еще очень мало изучен, хотя к разгадке его в свое вре¬мя уже приблизился великий художник Леонардо да Винчи, кото-рый указывал на принципиальную смысловую важность того, где именно (а не каким образом) на полотне картины изображены фи¬гуры людей.
В начале нашего века решением проблемы знаковости простран¬ства и динамики поведения человека занимался упомянутый нами ранее С.М.Волконский, предложивший свести структуру простран-ственно-знакового поведения человека к трем направлениям дви¬жения: концентрическому — к себе, эксцентрическому — от себя и нормальному — промежуточному.
В середине нашего века Н.Тарабукин путем статистического ана¬лиза пришел к выводу, что каждое из четырех направлений дви¬жения по двум диагоналям живописного полотна и сцены несут самостоятельную, отличную друг от друга знаковую нагрузку
До сих пор единственной знаковой системой, лежащей в основе на¬шего мышления, считалась речь. Однако в последнее время все чаще можно встретить предположения и об иной, альтернативной форме мыслительных процессов. «Особенности компенсации дефекта про¬странственного восприятия подводят нас к обсуждению вопроса о су¬ществовании не только вербального мышления... но и возможности невербального, наглядного визуально-пространственного мышле¬ния...», — читаем мы у В.Корчажинской и Л.Поповой [17]. Об этом же еще раньше писал и С.МЭйзенштейн: «Думаешь всей полнотой сво¬его "Я". Еще Золя кричал: "Кто сказал, что думают одним мозгом!.. — Всем телом думаешь"... Такое состояние мышления, когда содержа¬нием его является только двигательный акт» [37].
Главную цель данной работы, как и других исследований в об¬ласти топономики, можно свести к следующему: 1) изучение топономики позволит еще больше приоткрыть завесу над процессом мышления «без слов»; 2) изучение невербального пространствен¬ного языка поможет нам лучше понимать друг друга во всех сферах коллективной деятельности.
По мнению автора, знание алфавита невербального визуального об¬щения как основы всех визуальных видов искусства, поможет раскрыть некоторые тайны художественного творчества и его восприятия.
Следуя мысли С.М.Эйзенштейна о том, что в конкретизации «не¬досказанных ощущений» всегда следует «обращение к закономерности становления, течения и воздействия пространственных и пла-стических форм» [33], мы и будем рассматривать природу «очело¬веченного» пространства этих трех фаз: становлении, течении и воз¬действии. При этом наша задача вывести эти фазы из области бес-сознательного, сделать их явными, определив их главные законо¬мерности.
Важнейшее и основное предположение, на котором строится дан¬ная работа, заключается в том, что в своем становлении основа топономики — трехмерная система координат очеловеченного про¬странства — проникает в подсознание человека не сразу, но с оп¬ределенной очередностью.
При этом топономный мир для новорожденного является одно¬мерным. Для более старшего ребенка — двухмерным. И только пси¬хологический мир взрослого существует в полноценном, объемном трехмерном очеловеченном мире.
Достаточно большой отрезок времени ребенок не отделяет себя от взрослого. Перерезание пуповины — еще не окончательный акт отделения матери от младенца. Нельзя забывать, что материнское молоко есть одновременно часть двух тел: пища для ребенка одно¬временно неотделима от тела матери и от своего собственного. Да¬же при искусственном вскармливании бутылочка с соской воспри¬нимается как связующее звено. Любой насильственный отрыв от матери, от запаха и тепла ее тела переживается как катастрофа. От¬куда ребенку знать, что эта разлука не вечна? Первое смутное ощу¬щение, что в мире существую «Я сам по себе» начинает складываться с первым чувством дискомфорта, которое совпадает с понятием «низ». С первых попыток удержать в вертикальном положении го¬лову, когда малыша впервые кладут на живот, начинается знаком¬ство с низом и ощущение верха и низа как некоторых противопо¬ложностей. Осваиваются два направления движения: «к» и «от».
В данном случае, отстранение от низа отличается от устремле¬ния вверх тем, что внимание ребенка сосредоточено на преодолении силы тяготения, как бы ухода, избавления от нее. При этом младе¬нец испытывает много неприятностей: некая «злая сила» утыкает его носом вниз, темнеет в глазах, становится трудно дышать, из по¬ля зрения исчезают знакомые объекты... Короче говоря, здесь набор стрессов не меньше, чем при рождении.
29.09.2009
[ <<< назад к списку ]
