Наиболее частое проявление своего верха у подросшего ребенка — это прямое проявление его представлений о верхе как о превосход¬стве над низом. Например, игра «А ну-ка, отними!». Играя в нее, мож¬но подолгу дразнить котенка, собачку или более младшего ребенка, поднимая над головой игрушку или лакомство. Встречая кого-нибудь меньше себя ростом, ребенок получает тем самым сигнал о своем ста¬тусе «взрослого» и о возможности подчинять, о потенциальной зави¬симости от себя того, кто внизу. И наоборот, при встрече с кем-то бо¬лее высоким, более взрослым — сигнал уже о своем возможном подчинении и своей зависимости.
Этот набор вертикального «табеля о рангах» прочно входит в под¬сознание и остается там на всю жизнь. Отражение таких детских ситуаций — одна из основ пантомимической знаковой системы об-щения между людьми.
Вот пример из упомянутой нами ранее книги Аллана Пиза «Язык телодвижений»: «Издавна стремление уменьшить свой рост перед другими использовалось как средство установления отношений су¬бординации. Мы обращаемся к членам Королевской династии как "Ваше высочество", а лица, совершающие непристойные деяния, на¬зываются "низкими". Оратор на митинге протеста встает на ящик, чтобы быть выше других, судья возвышается над остальными чле¬нами суда... В некоторых странах общество делится на два социаль¬ных класса — высшее общество и низшее общество.
Хотим мы этого или нет, но высокие люди пользуются большим влиянием, чем невысокие люди, однако высокий рост может на¬вредить вам в беседе один на один, где вам необходимо говорить на равных.
Женщина присядет в реверансе, когда приветствует монарха, а мужчины склоняют голову, чтобы представить себя ростом ниже, чем царственная особа. В современном ритуале приветствия сохра-нились признаки старинного коленопреклонения» [25].
З.Фрейд отмечал, что люди не помнят события, которые были в их раннем детстве (до 5—6 лет). Он считал, что это вызвано вытес¬нением из памяти ранних инстинктивных желаний (прежде всeгo, сексуальных) разного рода запретами, которые устанавливают нор¬мы культуры взрослых. Эти и другие спонтанные желания (украсть, прочитать чужое письмо, предать, совершить эгоистический посту¬пок), на которые запрещение легло в процессе воспитания сверху (а запрет именно налагается!), в случае их проявления у взрослых называются низкими, подлыми («под» раньше было самостоятель¬ным словом, означавшим «низ»), т.е. находящимися в противоречии с нормой у взрослого, но естественными для непосредственного по¬ведения того, кто всегда внизу — для «подлого» (например «подло¬го» крестьянина при «отце»-помещике), для ребенка.
Иначе говоря, «низкое», «подлое* для взрослого — это прими¬тивное, инфантильное.
Ассоциации как с верхом и низом в отдельности, так и с верти¬калью целиком, сохраняются в течение всей жизни, где постоянно (в любом возрасте) находят себе дальнейшие подтверждения.
Современным, особенно городским, жителям трудно представить, какое огромное значение имел верх для древнего человека в течение всей его жизни. Но, тем не менее, значение верха прочно закрепилось в языке, где понятия «верх» (супер, гипер и др.) и «низ» — одни из ведущих определений в иерархии предметов и явлений, которые даже как бы «вросли» в слова, став их составной частью.
Процесс расширения объема вертикальных ассоциаций у наших праотцев проходил в те далекие времена, когда в первобытном мыш¬лении осознания того, что в мире есть случайные явления, не было. Все, казалось, имело причинно-следственную связь и являлось за¬кономерным.
Состыковка вертикальных ассоциаций ребенка с аналогичными, которые мы считаем «взрослыми», на протяжении многих веков про¬ходила чрезвычайно быстро, но не из-за скорого вырастания, а из-за быстрого взросления. Человек в древности очень рано включал¬ся в трудовую, общественную и иную деятельность. Поэтому весь комплекс детских представлений о пространстве переходил в мир взрослых практически сразу, целиком и самым естественным обра¬зом. Он не только не менялся, но дополнялся новыми представле¬ниями, очень похожими на детские.
Переход из детского во взрослое состояние в огромной мере оп¬ределял сохранение непосредственного взгляда на окружающий мир в течение почти всего развития цивилизации. Это впрямую отно¬сится и к комплексу пространственных ассоциаций. Абсолютная причинно-следственная связь, пронизывающая весь мир, который окружал первобытного человека, предопределила отношение к вер¬тикали как к оси зависимости или (и) управления. Во многом, если не во всем, подчиненный естественным проявлениям внешней сре¬ды первобытный человек чрезвычайно и, как ему казалось, законо¬мерно зависел от верха. Закономерность эта в своем истоке есть не что иное, как комплекс детских ассоциаций, ставших затем аксио¬мой. «Человек переживает реальность мира только через собствен¬ное тело. Воздействие внешней среды связано с ее влиянием на те¬ло и ощущения...» [20]. Добавим к этому высказыванию А. Лоуэна и факт памяти человека о былых переживаниях по поводу внешних воздействий.
29.09.2009
[ <<< назад к списку ]
