По этими цитатам, взятым из контекста, можно проследить путь, которым
ведет читателя Чехов. При свойственной ему лаконичности он намечен
пунктирно, - это не столбовая дорога в стиле Льва Н. Толстого с
размышлениями на пять-семь страниц, но тем не менее путь этот отчетлив. И
ведет он к главной, ключевой мысли, выраженной Ярцевым. В один из вечеров,
сидя у Лаптева, Ярцев признался:
"- Это только показывает лишний раз, как богата, разнообразна русская
жизнь. Ах, как богата! Знаете, я с каждым днем все более убеждаюсь, что мы
живем накануне величайшего торжества, и мне хотелось бы дожить, самому
поучаствовать. Хотите верьте, хотите нет, но, по-моему, подрастает теперь
замечательное поколение. Когда я занимаюсь с детьми, особенно с девочками,
то испытываю наслаждение. Чудесные дети!"
Тут что ни слово, то золото! Ведь вот какой ряд - "Ах, как богата русская
жизнь!" - "Величайшее торжество!" - "Занимаюсь с детьми" - "Особенно
девочки" - "Чудо!"
Двумя страницами раньше Чехов, характеризуя Ярцева, как бы мимоходом
отмечает: "Он вместе с братьями Лаптевыми кончил на филологическом
факультете, потом поступил на естественный и теперь был магистром химии.
На кафедру он не расчитывал, а преподавал физику и естественную историю в
реальном училище и в двух женских гимназиях. От своих учеников, а особенно
учениц, он был в восторге и говорил, что подрастает теперь замечательное
поколение."
Нет, это не проза - это партитура! Музыка! В трех строках написано все, о
чем я буду теперь разливать на страницу.
Ну, во-первых, раньше педагогический стаж преподавателя не прерывался в
зависимости от того, работает он в университете или в среднем учебном
заведении. Более того, оклад преподавателя гимназии был такой же, как и у
профессора университета, а то и выше. Много ли сейчас в школе кандидатов
наук? А Ярцев имеет научное звание - магистр химии! Крайне характерная
деталь! Ведь и знаменитый миллионер, купец-старовер, основатель
Художественного театра Савва Морозов тоже был магистром химии, защитил это
звание в Кембриджском университете и даже разработал для своей фабрики
новые очень стойкие красители. В то время об этом говорили как о явлении
крайне не рядовом: "купец, миллионер, старовер, магистр химии!"
Чехов вполне мог сделать Ярцева профессором университета, что придало бы
его словам о великолепии наших девочек больше значимости. Но это
"подсушило" бы Ярцева, излишне бы его "заакадемичило". А кроме того,
студенты уже достаточно взрослые и вполне самостоятельные люди, влиять на
которых в нравственном плане затруднительно. Нет, именно девочки,
гимназистки - как раз тот материал, где такая благородная личность как
Ярцев и может иметь самое благотворное действие. Ведь девочки в этом
возрасте чрезвычайно внушаемы, послушны и романтичны. Они все приемлют как
данность.
Чехову важно было подчеркнуть, что Ярцев настоящий ученый. И личность не
рядовая - уровня Саввы Морозова, который, когда худсовет Нижегородской
ярмарки отверг картину Врубеля "Поверженный Демон", сам, за свой счет
выстроил Врубелю павильон и устроил ему выставку. Кто теперь Врубель -
общеизвестно.
Ярцев преподает в реальном - это сугубо техническое учебное заведение и
учились там одни мальчики. В то время как в гимназиях курс был более
универсальный за счет гуманитарных дисциплин латынь, греческий,
классическая литература, иностранные языки. А в женских гимназиях (как это
мило - учатся девочки, но гимназия называется уважительно женской) и
другие, более женственные дисциплины. Говоря, что Ярцев преподает в двух
женских гимназиях, Чехов как бы подчеркивает, что его мнение не
заблуждение, не ошибка, ему есть с чем сравнивать.
Мысль, что особенно удивительны девочки, Чехов приводит дважды, чтобы она
не показалась случайной. Какое поразительное прозрение! Ведь пройдет
каких-нибудь 10-15 лет и вал русской эмиграции хлынет в Европу словно бы
специально, словно бы только за тем, чтобы проиллюстрировать это
удивительно тонкое замечание Чехова! Ну судите сами: Ромен Роллан, Анри
Матисс, Фернан Леже, Пабло Пикассо и Сальватор Дали были женаты на
русских. Я привел те имена, что на виду, на слуху, под рукой. Лично я не
считаю этих деятелей культуры такими уж выдающимися творцами, но в Европе
их ценят и, наверное, есть за что. Да есть и масса других примеров.
Наиболее вдумчивых отсылаю к роману Томаса Манна "Волшебная гора", где он
с увлечением размышляет на эту тему. Я, признаюсь, этой темой -
исключительностью русской женской души, специально не занимался, вернее,
ею занят я постоянно, но она бесконечна и глубока, она неисчерпаема.
Однако ощущение справедливости этого наблюдения живет во мне, да и не
только во мне, я в этом уверен, на уровне убежденности. И так приятно
встретить в лице Чехова нравственную поддержку.
Вот и один нынешний творческий немец (да, без немцев нам никак, видимо, не
обойтись!), выражая свое восхищение русской женщиной, сказал, что они ему
нравятся больше, чем француженки, чем американки. "Даже американки! -
удивились мы. - Почему?" Немец лишь улыбнулся: "Понимаете, они там как бы
уже и не женщины, а люди."
Но для нас женщины все! Они наша боль и наше лекарство, наша мука и наше
спасение. Они лучшее, что есть в каждом из нас.
Конечно, Юлечка - чудо! Переводя тончайшую поэтику Чехова в наш грубый
словесный ряд, подытожим: повесть Чехова вовсе не о "вырождении
миллионеров". Она совсем о другом, она о Юлечке, о том, что вообще наше
спасение в этих умных, тонких, прекрасных созданиях. Но - непременнейшее
условие! - заботливо окультуренных (в двух женских гимназиях!),
вознесенных образованием и воспитанием на вершину цивилизации, с
устойчивой, осознанной нравственностью и свободой от любого насилия,
давления или внушения, в каком бы виде все это не выражалось. Иначе все мы
будем глупо и безрадостно одиноки.
Как поет Миша Боярский - "Воспитайте девочку!"
А что же театр? С театром сложно. У Чехова с нашим театром все еще весьма
натянутые отношения. Много нам пришлось повидать в Москве спектаклей по
пьесам Чехова и мы скажем вам откровенно: театру Чехов - по барабану.
Глядишь на сцену - и сатанеешь от безвкусицы, пошлости, фальши и
творческого, простите, бессилия.
Это ведь только в Англии каждый год издается массовым тиражом 5-10
монографий, литературоведческих и критических исследований о Чехове и все
они мгновенно расходятся в публике как какой-нибудь бестселлер! Чехов в
Англии автор национальный. Англичане, толк в юморе понимающие, все же,
видимо, чувствуют его поздние сарказм и иронию. А у нас все еще спорят,
почему свои поздние пьесы Чехов назвал комедиями!
В тонкой умной иронии поздних пьес Чехова, конечно же проще узреть сухой
пессимизм, как проще махать топором там, где нужно работать скальпелем.
Ведь вот же в чем дело. У врачей, хотят они того или нет, со временем
развивается некий мерзкий цинизм в отношении к человеческой боли. У
педагогов - цинизм к чувству собственного достоинства ученика и подростка.
У продавцов - к личности. Как же, ведь они, торговцы колбасой и трусами,
все великие физиономисты! У всех инженеров - цинизм к технике: лезет тут
же с отверткой в дорогое импортное "точило".
24.09.2009
[ <<< назад к списку ]
